Читать В Москве-матушке при царе-батюшке. Очерки бытовой жизни москвичей - 4 стр.

Тогда Москва избежала нападения и бесчестья. Великий князь в благодарность за избавление дал указание построить на месте встречи заветной иконы Сретенский (иначе — Встретенский, Устретенский) монастырь. Улицу вблизи него мы называем Сретенкой.

Владимирская икона многие века находилась в главном московском храме — Большом Успенском соборе (Малым Успенским собором называли один из храмов в Крутицах). В Кремль к ней приходили, молились, ее просили, благодарили миллионы русских людей. Лик Богородицы изображался на хоругвях, на воинских штандартах, на знаменах. Православные не сомневались, что Богородица заступничает и помогает в государственных делах, в семейных бедах… А когда враг подступал к порогу Москвы, святыню из нее вывозили. После больших военных побед, во время коронований, в государственные праздники цари и множество православного люда приходило на поклон к Владимирской иконе и к мощам патриархов.

После революции собор превратили в музей, а главная икона России поступила на хранение в Государственную Третьяковскую галерею. Здесь долгое время икона была обыкновенным экспонатом в зале древнерусского искусства. Прийти к святому изображению, подойти поближе, конечно, было можно. Но отправить традиционный культ русского человека, его предков, то есть помолиться, здесь крайне неудобно. Мне довелось видеть, как иногородние епархиальные сановники в сопровождении и под наблюдением служителя музея это делали. Мне, свидетелю сего, было очень неловко и стыдно. За что? Наверное, за то, что Богоматерь здесь, а не в Большом Успенском.

Не так давно икону установили в отреставрированный храм Николы в Толмачах.

Кстати, очень странным является и тот факт, что Пречистую, Пресвятую, самую главную покровительницу России и Москвы, при сменах курсов политики как бы потеснили и заменили на лик одного из святых — Георгия (Юрия). (Георгий из Каппадокии, убивший вблизи Ливанских гор змея, готового съесть девушку, и совершивший ряд других подвигов, был причислен к лику святых.) Святой Георгий в России признан как покровитель военной мощи. При внуке Александра Невского, Юрии Даниловиче, святой Георгий изображался на гербе и эмблеме Русского государства. Этот святой, как и раньше, расположен на гербе Москвы. Однако, без сомнения, его почетное место как символа воинской доблести все-таки — следующее после всемилостивой Богородицы-покровительницы. Касательно этой символики надо сказать, что выбранный из других вариантов для герба (звезды, молота, серпа, статуи Свободы с обелиском Конституции, колосков в снопе и проч.) образ Георгия Победоносца — самый удачный.

В старой Москве, по списку москвоведа Петра Паламарчука, было 12 церквей святого Георгия. Количество же храмов, посвященных Богоматери, невозможно подсчитать. Практически в каждой московской церкви находится ее придел. Главными образами у церковных престолов всегда являются лики Девы Марии и ее сына. Об этом знают и православные, и атеисты. Люди не вправе вмешиваться в дела небесные. Хочется верить, что пресвятая Богородица не оставит своим покровительством ни Россию, ни Москву. В церковном календаре днем Владимирской иконы Божьей Матери считается 23 июня.

Московские перекрестки

Большие и малые дороги сходятся, расходятся, пересекаются. Русские о большой дороге в старину говорили:

Если бы я встала,
То бы небо достала,
Если бы у меня были руки и ноги,
Я бы вора связала.
Если бы у меня был язык,
Я бы все рассказала.

Каждой дороге есть о чем поведать. Если бы две дороги-кумушки, сойдясь на перекрестке, начали свой разговор, то он был бы бесконечным.

Встреча дорог, пересечение путей в старой Руси называлась «крестом». Или, иначе, «крестцом». Так же именовались и большие перекрестки в городах. Перекрестки в христианском мире имели особое значение, как религиозное, так и административное. В книге московского историка Ивана Забелина можно прочесть, что «даже и целые улицы, на которых сходились из одной в другую многие переулки, также назывались Крестцами, каковы были Николькольская, Ильинская, Варварка, прорезанные целой сетью перекрестных переулков, составляющих в этих улицах сплошные крестцы».

На пересечениях больших дорог или крупных городских улиц часто устанавливались кресты или сооружались часовни с вырезанным из дерева, высеченным из камня или писанным на доске изображением святой Параскевы Пятницы или распятия Иисуса Христа. Эти небольшие сооружения также именовались Крестами или Пятницами.

Старым москвичам хорошо знакомы такие топонимы, как «Крестовская застава», «Крестовский путепровод», а также попавшие в поминальные списки архитектурных и исторических потерь Москвы «Крестовские водонапорные башни» Мытищинского водопровода. Нарядные, украшенные каменными кружевами, они имели на соединительном своем мостике две иконы: лицом к городу — «Живоначальный источник», другая, обращенная к лавре, — «Георгий Победоносец» (художник Рерберг). Башни встречали путников при въезде в златоглавую столицу.

Сегодня площадь Крестовской заставы представляет собой пересечение магистрали проспекта Мира, железнодорожных веток, а также автострад вдоль линии бывшего когда-то здесь Камер-Коллежского вала.

Тракт, который вел паломников на богомолье в Троице-Сергиеву лавру, Троицкая дорога, был исхожен тысячами простых людей. Проходили дорогу и сановные ходоки: особы царской фамилии, духовные служители. Как раз около известных Крестов делалась первая после выхода из Москвы остановка для отдыха и еды. Порой у этого Крестца и ночевали. В народной памяти отразились воспоминания, как до Креста провожали москвичи Сергия Радонежского, возвращавшегося в свою обитель. Говорили, что весь дальнейший путь преподобный прошел пешком.

У символов московских молитвенных Крестов или Пятницы происходили различные ритуальные действа, крестные ходы, которые устраивались по причинам прошедших или ожидаемых больших пожаров, повальных болезней (чумы, холеры). Вся процессия останавливалась на перекрестках для служения литии и осенения священником четырех сторон света напрестольным крестом: болезней, эпидемий в Москве боялись.

Крестовская застава мало чем отличалась от других больших городских крестцов. Сюда, как на пересечение многолюдных дорог, обыкновенно отовсюду стекались нищие, калеки, юродивые, певцы Лазаря и Алексия Божьего человека. У встречных они просили подаяния. На земле можно было увидеть полуобнаженный труп и возле него — открытый гроб, в который прохожие клали деньги на ладан и свечи, куски холстины на саваны. Собранные божедомом, специальным служителем, деньги вносились в Сыскной приказ, который отправлял трупы «безродных тюремных сидельников из застенков, тюрем», разных «подзаборников», нищих в Убогий дом. На эти же пожертвования содержались подкидыши — «богданы» (то есть данные Богом). Иногда таких детей у божедома на воспитание брали бездетные супруги.

На крестцах часто собирались толпы народа. Здесь женщины продавали лекарственные травы и коренья, а девицы — баранки и калачи. Народ судачил о своих делах до того момента, пока не раздавался возглас: «Языков ведут!» Все разбегались в разные стороны. До конца XVIII века «языками» назывались колодники из Разбойного или Сыскного приказа, из Черной палаты. Их водили по городу скованных, с полузакрытым лицом (но таким образом, что они могли смотреть и говорить). Так делали, чтобы отыскать соучастников в их преступлениях. Некоторым вставляли кляп в рот, и они собирали милостыню. Часто, по затаенной злобе на кого-либо или по велению подъячих, «языки» оговаривали невинных. Того, на кого они кричали «слово и дело», тотчас хватали к допросу в застенке, где доносчика и оговоренного ждали дыба, кнут и огонь. Им одновременно приходилось «очищаться кровью» — терпеть жестокую пытку. Подобных встреч на перекрестках обыватели остерегались.


Скачать книгу